Круговая панорама

Масштабная экранизация «Хоббита», первая часть которой на этой неделе вышла в прокат, не разочаровывает, но слегка обескураживает.

Круговая панорама



Затянутость «Нежданного путешествия» наиболее красочно иллюстрирует даже не то, что это почти трехчасовая экранизация шести глав тонкой книжки, а скорее десятиминутная сцена про умирающего ежика (кстати, когда эта милая лесная тварь крупным планом на экране «аймакса» оказывается размером с двухэтажный дом, она внезапно перестает казаться такой милой). Это, впрочем, не та затянутость, когда приходится скучать, — напротив, фильм ударяет в голову пафосом и эпосом, вбивает в пол масштабом и вытряхивает все остатки рассудка своей фантастической красотой. И ежика по-настоящему жалко, пусть он и просто маленькое колючее млекопитающее.

И все же расчехлять «Хоббита» уже после «Властелина колец» изначально было опасной затеей; там мир спасают, а тут несколько гномов, маг и Мартин Фримен с волосатыми ступнями грохнули дракона и еще несколько неприятных тварей просто потому, что им очень хотелось домой. Попытка как-то сгладить различия порождает уйму деталей, добавленных к сравнительно крохотной повести и преумножающих масштаб. Герои «Властелина колец», в текстовом «Хоббите» вовсе не упомянутые, заходят в кадр и с важным видом заседают; за спиной у дуралея Гендальфа оказывается скептичный Саруман; гостеприимство эльфов осложняется натянутыми отношениями с гномами. Текущие события обрастают долгими предысториями (взятыми из «Сильмариллиона» и сопутствовавших «Властелину колец» рассказов) и намеками на их большое значение в будущем. От себя режиссер Джексон смешно шутит про «стабильность» — эльфы отказываются помогать гномам в квесте по свержению дракона: дескать, у нас в мире все хорошо, Саурон давно повержен, не надо раскачивать лодку. Подчеркивается, что «Хоббит» — это не просто путешествие туда и обратно, а важная глава в истории Средиземья, ведь если бы такая мощная сила, как невероятных размеров драконище, позже оказалась бы на стороне зла, то не факт, что добру удалось бы одержать победу. С персонажами преумножаются и антагонисты, помимо ящерицы, зрителей пугают некромантом и гоблинским королем. И все это довольно-таки убедительно — в общем и целом попытка раздуть моську до слоновьих размеров удалась, и ироничная и простая детская сказка оборачивается масштабным мрачным эпосом.



Конечно, жаловаться на то, что в экранизации все «не как в книжке» — последнее дело, а у автора всегда есть право на свое видение, даже если он не первый автор. Но есть нюансы. «Хоббита» Толкиен писал отчасти по своим личным впечатлениям о Первой мировой, через которую прошел солдатом, — вот и получился небольшой рассказ полурослика, даже не догадывающегося о том, как сильно он влияет на историю всего Средиземья. «Властелин колец» — уже наблюдения взрослого университетского профессора о Второй мировой, там идет глобальная битва добра со злом, и именно там уже объясняется, что кольцо-то было непростое, враг был опаснее, но и каждая пешка — включая Бильбо Бэггинса — сыграла свою важную роль. По этой хронологии очевиден и путь читателя: прочесть «Хоббита» в детстве и совершить маленькое воображаемое путешествие; в отрочестве обратиться к «Властелину» и что-то понять о мире. Ну, а дальше — уже свое путешествие и своя война (потому что в реальном мире Толкиена у каждого поколения была война), на которую можно идти со знанием, что даже если ты и пешка, все равно все в твоих руках.

Еще почти все толкиеновские герои одержимы ностальгией и великими делами прошлого; настолько, что не менее великие дела настоящего в них проходят как бы обыденно. Мир писателя наполнен ворчливыми старцами, которые знают, что раньше леса были зеленее, эльфы эльфистее, а подвиги отважнее; но будущее, по Толкиену, всегда величавей и страшнее одновременно. Там стоило только вечным речам о том, что раньше было лучше, стать чрезмерно убедительными, как закат цивилизации обернулся новым рассветом: умирающее старое Средиземье одним последним рывком избавляется от концентрированных сил зла, которое само же и породило. И когда выжившие после финальной битвы герои отплывают туда, откуда еще никто не возвращался, — грубо говоря, в архивы прошлого — они оставляют новому поколению право на собственную историю; в том числе и на взращивание какого-то иного зла, которое перед уходом в небытие придется победить.

В джексоновском же варианте истории Средиземья герои «Властелина колец» уплывают в финале только затем, чтобы вернуться на 60 лет назад и начать все заново. Его сага — это не отрезок бесконечной прямой линии, а замкнутый круг. Его «Хоббит» не меняет почти все вокруг себя, как это в свое время сделала киноверсия «Властелина колец», а только закрывает гештальты, дает отыграться за вынужденно упущенные в прошлый раз подробности и еще раз показать новозеландские красоты и свежие технологические достижения (3D! 48 кадров в секунду!). И этот подход, как вирус, расползается по всему фильму. Вот, например, Мартин Фримен. Он в роли Бильбо действительно блестящ, и радостно, что, спустя годы вспомогательных ролей, он наконец оказался в центре. А с другой стороны, пока в кинотеатрах шла первая трилогия Джексона, Фримена показывали в соседних залах в «Реальной любви». Там он сыграл актера софт-порно, покорно совершавшего возвратно-поступательные движения, меняя по воле режиссера позиции. И, по большому счету, для него спустя девять лет почти ничего не изменилось.

Круговая панорама



Источник: “http://www.gq.ru/blogs/revizor/27904_krugovaya_panorama.php”

ТОП новости

Вход

Меню пользователя